4 августа 2019 года я оказался в национальном парке Дурмитор на севере Черногории. От той поездки осталось много фотографий, но память устроена избирательно: лучше всего я помню Црно-Езеро и совершенно необычное ощущение воздуха. Прошло несколько лет, прежде чем мне захотелось вернуться к этим снимкам уже не только как туристу, но и как географу и попробовать разобраться, почему сравнительно небольшой участок Балкан производит такое сильное впечатление.
У географического образования есть занятный побочный эффект: красивый пейзаж довольно быстро перестает быть просто красивым. За очертаниями гор начинаешь искать происхождение пород, в форме долины видеть работу древнего ледника, а возле озера задумываться о его водосборе и подземном стоке. Дурмитор для такого взгляда почти идеален. Здесь на небольшом пространстве сошлись тектоническая история Динарид, мезозойские морские отложения, карст, плейстоценовое оледенение, современные горные леса и человеческий ландшафт, который существует на их фоне совсем недолго.
Жабляк: курорт среди высоких плато
Для большинства путешественников знакомство с Дурмитором начинается с Жабляка. Небольшой город расположен примерно на высоте 1450 метров и сегодня является главным туристическим центром этой части Черногории. Но курортная история места началась задолго до современных горных отелей. Еще до Второй мировой войны сюда приезжали путешественники из Королевства Югославии и других европейских стран, а после войны Жабляк был восстановлен и постепенно развивался как центр горного и зимнего туризма [1].
История лыжного спорта на Дурмиторе тоже значительно старше современной туристической инфраструктуры. Первые организованные лыжные группы появились в Жабляке еще в 1920-е годы, а во второй половине XX века здесь уже проходили соревнования югославского уровня и формировалась постоянная спортивная инфраструктура [2]. Эта традиция сохранилась: на склонах Савин-Кука действует горнолыжный центр с трассами различной сложности [3]. Поэтому один и тот же рельеф летом воспринимается как пространство зеленых высокогорных лугов, хвойных лесов и открытого известняка, а зимой становится лыжным ландшафтом.
Меня, впрочем, довольно быстро заинтересовала не только курортная история. В университете палеогеографию у нас вел Николай Григорьевич Циберкин, доцент кафедры физической географии и ландшафтной экологии Пермского государственного университета [4]. Его лекции вспоминаются здесь под совершенно другой призмой: уже не как набор карт и реконструкций прошлого, а как способ читать современный ландшафт через последовательность процессов, которые его сформировали.
Палеогеография вообще приучает смотреть на поверхность Земли не как на неподвижную декорацию. Современная суша могла быть морским дном, сегодняшняя долина могла неоднократно менять происхождение и функцию, а растительность занимала уже готовый рельеф, история которого началась задолго до появления нынешних экосистем. У отечественной палеогеографии большая традиция; один из классических университетских трудов — книга академика К. К. Маркова «Палеогеография (историческое землеведение)», вышедшая в 1951 году [5]. Через много лет после университетских занятий Дурмитор неожиданно оказался почти полевой иллюстрацией к этой дисциплине.
Горы, которые начинались в море
Дурмитор относится к системе Динарид, или Динарских Альп, протянувшихся вдоль западной части Балканского полуострова. Геологическое строение этого региона сложное, однако в составе массива широко представлены мощные толщи карбонатных пород мезозойского возраста. UNESCO отдельно отмечает известняковые образования среднего и верхнего триаса, верхней юры и верхнего мела и рассматривает геологические и геоморфологические особенности как одну из самостоятельных ценностей национального парка [6].
Если перевести геологические термины на язык ландшафта, получается довольно впечатляющая картина. Материал значительной части сегодняшних гор накапливался в морских бассейнах. Современные исследования Динарид связывают их развитие с восточной окраиной Адриатической микроплиты и длительной эволюцией океанических бассейнов Неотетиса. В разные этапы здесь происходили рифтогенез и раскрытие морских бассейнов, субдукционные процессы, формирование офиолитовых комплексов, накопление глубоководных осадков и последующая континентальная коллизия [7].
Поэтому серые известняковые стены над хвойным лесом представляют собой не просто горный массив, а итог нескольких принципиально разных геологических обстановок. Морские осадки превращались в горные породы, затем эти толщи вовлекались в тектонические деформации, сминались, перемещались по надвигам и поднимались, а эрозия вновь выводила их на поверхность.
UNESCO отдельно обращает внимание на сильно деформированные комплексы Дурмитора, в том числе на так называемый Durmitor Flysch, где слои местами имеют чрезвычайно крутое, практически вертикальное залегание [6]. Сам флиш представляет собой мощные последовательности морских осадочных пород, а современное положение пластов отражает уже более позднюю тектоническую историю. В этом смысле пейзаж Дурмитора действительно можно читать как геологический разрез, только вместо нескольких метров обнажения перед глазами сразу оказывается целый горный массив.
Когда карст встретился с ледником
После формирования гор их рельеф продолжала изменять вода. Карбонатные породы хорошо подвержены карстовым процессам: вода проникает по трещинам, постепенно растворяет известняк, расширяет полости, формирует поноры, карстовые воронки и подземные каналы. Поэтому к моменту значительных плейстоценовых оледенений поверхность Дурмитора уже представляла собой сложный рельеф, сформированный тектоникой, речной эрозией и карстом.
Затем на этот рельеф пришел лед. Реконструкция плейстоценового оледенения Дурмитора, выполненная сербским географом Предрагом Джуровичем, показывает значительный масштаб процесса. Во время наиболее интенсивной установленной ледниковой фазы ледниковые формы занимали более 54 % поверхности массива, а во время следующей крупной фазы — около 36 % [8]. При этом движение льда и положение ледниковых языков во многом определялись геологическим строением и уже существовавшими карстовыми и речными формами.
Это важная особенность Дурмитора. Ледник не создавал рельеф с чистого листа, а перерабатывал поверхность, которая имела собственную долгую историю. Он занимал понижения, расширял их, углублял долины и кары, менял очертания склонов и после отступания оставлял систему форм, на которую продолжали воздействовать вода, морозное выветривание и карстовые процессы. В материалах национального парка Дурмитор специально отмечается сочетание хорошо сохранившихся ледниковых форм и развитого предледникового карстового рельефа [9].
В результате перед нами не просто «ледниковые горы» или «карстовые горы», а полигенетический ландшафт, где происхождение многих форм связано с последовательным или одновременным действием нескольких процессов. В учебнике их удобно изучать по отдельности. В реальных горах природа, как обычно, не особенно заботится о строгости классификации.
Црно-Езеро: два бассейна и одна история
Црно-Езеро расположено у подножия массива Меджед и является крупнейшим и наиболее известным из ледниковых озер Дурмитора. Всего на территории массива насчитывается 18 таких озер, которые в Черногории образно называют gorske oči, «горными глазами» [10].
Но даже устройство самого Црно-Езеро интереснее, чем кажется при первом взгляде. Оно состоит из двух бассейнов: Большого, Veliko jezero, и Малого, Malo jezero, соединенных узким водным проходом. По официальным черногорским данным площадь Большого озера составляет около 0,338 км², Малого — около 0,178 км². При этом максимальная глубина Большого достигает 24,5 м, а Малого — 49,1 м [11].
Получается занятный морфометрический парадокс: Малое озеро почти в два раза меньше по площади поверхности, но примерно в два раза глубже. Более того, объем воды в нем оказывается даже немного больше: около 4,55 млн м³ против примерно 4,15 млн м³ в Большом [11]. Названия отражают площадь водной поверхности, но совершенно ничего не говорят о геометрии котловины ниже уровня воды.
В течение года уровень воды заметно меняется. Весной озеро получает дополнительное питание за счет таяния снега и временных водотоков, летом уровень снижается, открываются участки берега, а соединение между двумя бассейнами становится гораздо уже и в отдельные периоды может прерываться [11]. На моих фотографиях начала августа хорошо видна широкая открытая береговая полоса. Определять по одному снимку точное гидрологическое состояние озера в тот день было бы слишком смело, но сезонные изменения его контура заметны даже без специальных наблюдений.
Ледниковое происхождение котловины объясняет форму озера лишь частично. Современное Црно-Езеро существует внутри карстового массива, и поэтому его водный баланс связан не только с осадками, поверхностным стоком и испарением, но и со сложной системой подземного дренажа.
Гидрография, которая продолжается под землей
Обычную речную сеть относительно легко читать по топографической карте. Вода движется вниз по склону, собирается в долинах, а возвышенные участки образуют водоразделы между бассейнами. В карстовом рельефе эта логика перестает работать в чистом виде: поверхностный и подземный водоразделы могут не совпадать, вода исчезает в поноре, движется по системе трещин и карстовых каналов и появляется на поверхности уже в другом месте.
Именно поэтому Црно-Езеро интересно не только как ледниковый водоем, но и как элемент крупной гидрогеологической системы. Национальные парки Черногории указывают на его связь со стоком в бассейны двух крупных речных систем — Тары и Пивы, называя это явление бифуркацией [10]. Речь при этом идет не о простой развилке поверхностного русла, а о сложном сочетании поверхностного и подземного дренажа известнякового массива.
Для карстовых районов такое поведение воды принципиально важно: форма поверхности еще не дает полного ответа на вопрос о направлении стока. Подземные водосборы способны пересекать линии поверхностных водоразделов, а зоны питания и разгрузки могут быть разнесены на значительные расстояния. UNESCO отдельно отмечает на Дурмиторе развитие пещер, подземных рек и карстового дренажа части ледниковых озер [6].
Если смотреть с берега, Црно-Езеро выглядит довольно спокойно: вода, лес и скалы. Но значительная часть его гидрологии скрыта внутри горы. Это вообще характерная особенность карста: наиболее интересная часть географии часто находится там, где ее непосредственно не видно.
Высокогорный Дурмитор: когда проявляется скальный каркас
По мере подъема от Жабляка и Црно-Езеро ландшафт постепенно меняется. Хвойные леса становятся менее плотными, уступают место субальпийским и альпийским лугам, а выше на поверхность все отчетливее выходит скальная основа массива. В высокогорье особенно хорошо читаются крутые известняковые склоны, карстовая расчлененность и формы, связанные с древним оледенением.
Именно здесь особенно понятно, почему Дурмитор включен в список Всемирного наследия UNESCO не только как территория исключительной природной красоты, но и как объект геологической и геоморфологической ценности. На относительно небольшой площади соседствуют ледниковые и карстовые формы, глубокие речные каньоны вскрывают строение массива, а общий рисунок рельефа определяется сложной тектонической историей Динарид [6].
Высокогорье хорошо показывает и еще одну характерную для географа вещь: любой современный ландшафт одновременно природный и культурный. На фоне форм, создававшихся десятки миллионов лет, проходят дороги, расположены туристические маршруты, зимой работают горнолыжные трассы, летом используются пастбища.
На старых фотографиях это сочетание особенно заметно. Каменный массив и формы ледникового рельефа задают огромный временной масштаб, а буквально перед ними идет совершенно обычная современная жизнь. Здесь хорошо вспоминается один из базовых принципов палеогеографического взгляда: современный ландшафт нельзя считать конечным состоянием. Это лишь один временной срез длительного развития географической оболочки.
Лес вокруг Черного озера
У Црно-Езеро геологический ландшафт почти вплотную подходит к лесному. Темная хвойная растительность образует плотную рамку вокруг воды, а местами отражается в озере настолько сильно, что становится понятнее и происхождение его названия. В зависимости от освещения поверхность может выглядеть синей, зеленой или почти черной, хотя сама вода при этом остается достаточно прозрачной.
Лес влияет не только на визуальное восприятие. Хвойные растения выделяют в атмосферу биогенные летучие органические соединения. В таких лесах широко представлены монотерпены, включая α-пинен, β-пинен, лимонен и ряд других соединений, концентрация которых зависит от видов растений, температуры, освещения, сезона и времени суток [12]. Именно эти вещества участвуют в формировании характерного запаха хвои, смолы и нагретого леса.
К этому добавляется высотное положение Дурмитора. Жабляк расположен примерно на 1450 м над уровнем моря, Црно-Езеро лишь немного ниже, а климат высокогорной части массива заметно прохладнее побережья Черногории [1][10]. Даже в августе здесь совсем иная температурная и влажностная обстановка, чем у Адриатики. Лес, открытая вода, высокогорный рельеф и значительно меньшая антропогенная нагрузка создают совершенно другую среду, которую трудно передать одной фотографией.
И, пожалуй, поэтому я спустя годы возвращаюсь именно к этой поездке. Теперь на старых снимках можно разбирать мезозойские бассейны, тектонику Динарид, карст, плейстоценовые ледники, происхождение озерной котловины и подземную гидрографию. Где-то в этих рассуждениях снова вспоминаются университетские лекции Николая Григорьевича Циберкина и палеогеографические реконструкции, которые когда-то существовали для нас преимущественно на картах и страницах учебников.
А здесь все оказалось собрано в одном настоящем ландшафте. Чтобы 4 августа 2019 года я мог стоять на берегу Црно-Езеро, задолго до этого здесь должны были существовать древние моря. Морские осадки превратились в горные породы, тектонические процессы подняли и деформировали их, вода начала создавать карстовый рельеф, ледники неоднократно занимали горные долины и котловины, а после их отступания вода вновь стала одним из главных факторов изменения поверхности.
История получилась очень длинной, а воспоминание осталось удивительно простым.
На Дурмиторе легко дышится.